ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАЗАХСТАН

Что общего между венецианской зимой и аргентинским летом? На первый взгляд – почти ничего. Их разделяют океан, несколько столетий и совершенно разное ощущение времени. Но в музыке Антонио Вивальди и Астора Пьяццоллы эти два мира неожиданно начинают спорить, отражаться друг в друге и складываться в единый круговорот.Именно такой диалог прозвучал на сцене «Астана Опера» в программе «Vivaldi & Piazzolla». Солисты Багдат Абильханов и Анель Шакирова вместе с камерным оркестром театра под управлением маэстро Абзала Мухитдина представили два знаменитых цикла о временах года – один созданный в эпоху барокко, другой рожденный в ритме Буэнос-Айреса.«Времена года» Вивальди давно стали частью массовой культуры. Их узнают с первых тактов, используют в кино, рекламе и коротких видео, порой даже не задумываясь, что за знакомыми мелодиями скрывается почти театральное повествование.Весной у Вивальди поют птицы и журчат ручьи. Летнюю тишину нарушает надвигающаяся гроза. Осень приносит праздник урожая, а зима – холод, скользкие дороги и резкие порывы ветра. Композитор не просто создал четыре концерта: он превратил оркестр в звуковой пейзаж, где природа движется, меняется и словно обретает собственный характер.Почти через два с половиной столетия к той же теме обратился Астор Пьяццолла. Но вместо полей и ручьев в его музыке появились улицы большого города, ночные кафе, напряженный ритм и меланхолия танго.Его «Времена года в Буэнос-Айресе» – это не музыкальный календарь в привычном смысле. Пьяццолла пишет о городе, который не останавливается даже тогда, когда природа будто замирает. Здесь осень звучит как воспоминание, лето наполнено зноем и беспокойством, а зима сохраняет внутреннее движение.Есть и еще одна игра, заложенная в самой партитуре. Аргентинские сезоны идут в обратном для европейского слушателя порядке. Когда в Венеции зима, в Буэнос-Айресе лето. Поэтому музыка Пьяццоллы не просто продолжает Вивальди, а вступает с ним в полемику.«Самое захватывающее в этом цикле – игра с временами года. Аргентинское лето приходится на декабрь и февраль, но при этом отсылает к “Зиме” Вивальди. А холодная зима Пьяццоллы словно отвечает летним бурям итальянского композитора», – объясняет Анель Шакирова.Эти цитаты не случайны. Пьяццолла сознательно вплетает музыку Вивальди в собственный язык, но меняет ее темперамент. Барочная ясность сталкивается с рваным дыханием танго, ровное движение – с внезапными паузами, а оркестровая строгость – с почти импровизационной свободой.Так между двумя композиторами возникает разговор, который невозможен в реальном времени. Один пишет о природе XVIII века, другой – о мегаполисе XX столетия. Но оба говорят о повторяемости жизни: о возвращении холода и тепла, покоя и движения, ожидания и обновления.В программу вошли и другие произведения Пьяццоллы – Cafe 1930 из «Истории танго» и «Медитанго». Они дополнили образ Буэнос-Айреса, в котором танго перестает быть лишь танцем и превращается в способ рассказывать о городе, одиночестве и времени.Cafe 1930 переносит слушателя в эпоху, когда танго постепенно уходило с шумных улиц в камерные пространства. Музыка становится медленнее и задумчивее, в ней появляется больше личного переживания. «Медитанго», напротив, возвращает энергию движения и показывает, как далеко композитор ушел от традиционного жанра, соединив его с академической музыкой и джазом.Для Анель Шакировой соседство Вивальди и Пьяццоллы важно еще и потому, что позволяет услышать старую музыку по-новому. Барокко сегодня неожиданно оказалось близко молодой аудитории. Его ритмичность, ясность и эмоциональная насыщенность легко входят в современную визуальную культуру, становясь сопровождением для рилсов и коротких видеороликов.Но популярность не делает эту музыку проще. Напротив, знакомство с эпохой и биографией композитора позволяет услышать то, что прежде оставалось за пределами внимания.«Музыка – универсальный язык, но глубокое понимание всегда требует контекста. Когда в одном концерте встречаются произведения XVIII и XX веков, они начинают высвечивать друг друга. Мы слышим не просто два стиля, а голоса разных столетий», – отмечает скрипачка.В этом и заключалась главная интрига вечера. Знакомые «Времена года» перестали быть памятником классики, а музыка Пьяццоллы – экзотическим дополнением к программе. Вместе они превратились в рассказ о том, как одна и та же тема меняется в зависимости от времени, места и человеческого темперамента.Вивальди смотрел на смену сезонов из Венеции. Пьяццолла – из Буэнос-Айреса. В Астане их музыка встретилась в третий раз – уже в городе, где зима и лето тоже умеют быть предельно выразительными.