Балет между эпохами: три вечера «Астана Опера» в Сочи
Сначала на сцене появилась почти ожившая кукла. Затем песок начал медленно отсчитывать человеческое время. А в финале зазвучали домбра, қобыз и древние ритмы степи.За несколько фестивальных вечеров «Астана Опера» показала в Сочи три совершенно разных мира. В «Коппелии» театр говорил языком французской хореографии, в гала-балете соединял академическую классику с современной пластикой, а в программе Nomad Ballet обращался к национальной памяти.Именно эта смена оптики стала главным сюжетом гастролей на Международном фестивале искусств «Сириус – Роза Хутор». Казахстанская труппа не пыталась представить себя одним спектаклем или одним узнаваемым стилем. Напротив, она словно последовательно открывала перед зрителем разные стороны собственного характера. Кукла, которая почти стала человекомПервой встречей сочинской публики с артистами «Астана Опера» стала «Коппелия» Лео Делиба в хореографии Ролана Пети.У этого балета легкое, почти воздушное звучание. В нем есть ревность, обман и странная мечта старого мастера оживить механическую куклу, но все это превращается не в мрачную историю, а в изящную театральную игру.С первых минут музыка под управлением дирижера Руслана Баймурзина задала спектаклю нужную интонацию. Оркестр словно улыбался вместе с героями, поддерживал их проделки, ускорял действие и в нужный момент оставлял пространство для тонкой пантомимы.В постановке Ролана Пети танец постоянно соседствует с актерской игрой. Здесь недостаточно выполнить вариацию или безупречно провести сложную комбинацию. Героям необходимо разговаривать движением, спорить, обманывать друг друга, удивляться и смеяться.Айгерим Бекетаева и Шугыла Адепхан представили две разные Сванильды. В исполнении Бекетаевой героиня была темпераментной, упрямой и стремительной. Адепхан добавила образу утонченную иронию, словно ее Сванильда с самого начала понимала правила этой игры лучше всех остальных.Разными оказались и Францы. Арман Уразов показал его порывистым и озорным, а Еркин Рахматуллаев – более лиричным и задумчивым.Но самым неоднозначным персонажем спектакля стал Коппелиус. Олжас Тарланов и Рустем Сейтбеков не превратили изобретателя в обычного комического старика. За его странностями чувствовались одиночество и почти детская вера в невозможное. Поэтому финал истории вызывал не только улыбку, но и сочувствие.Руководитель хореографического отделения Детской школы искусств федеральной территории «Сириус» Марина Подкорытова призналась, что спектакль захватил зрителей уже с первых аккордов.– Музыка, костюмы, сценография и свет переносили нас в эпоху Гофмана. Несмотря на комедийность, спектакль сохранял готическую глубину. При этом он легко воспринимался и детьми, и взрослыми. Пантомима помогала раскрыть персонажей, а исполнители блестяще передали хореографию Ролана Пети, – отметила она.В этой «Коппелии», действительно, соединились два, казалось бы, противоположных ощущения. Спектакль оставался легким и остроумным, но за комедией проступала история человека, создавшего совершенную куклу и на мгновение поверившего, что искусство способно заменить ему живое чувство. От виртуозности к разговору о времениПосле театральной игры «Коппелии» гастрольная программа резко изменила ритм. Гала-балет был построен как движение от хорошо знакомой классики к современной хореографии, в которой важны уже не сюжет и характер, а состояние человека.Первое отделение стало своеобразной галереей знаменитых балетных образов.Трио из «Корсара» в исполнении Айгерим Бекетаевой, Еркина Базарбаева и Диаса Курмангазы было наполнено азартом, сложными поддержками и каскадом вращений. Здесь танец существовал, прежде всего, как торжество техники и свободы тела.В адажио из «Спартака» Шугыла Адепхан и Серик Накыспеков сменили эту блестящую виртуозность на внутреннее напряжение. Музыка Арама Хачатуряна разрасталась в большое драматическое полотно, а движения артистов превращали историю любви в предчувствие неминуемой потери.Особняком в классической части стоял «Зов степи» Рината Гайсина. Айгерим Бекетаева и Жаксылык Саукымбеков не иллюстрировали национальные мотивы буквально. В их танце они возникали на уровне интонации – в широте жеста, внутренней собранности и ощущении пространства.Для многих зрителей именно этот номер стал первым знакомством с современной казахстанской хореографией, которая не отказывается от академической школы, но ищет собственную пластику.Главный редактор интернет-портала о культуре «Ревизор.ru» Денис Кирис назвал «Зов степи» одним из наиболее запомнившихся ему произведений программы.– В нем чувствуется яркая эмоциональная культура и национальный колорит. Это родное для артистов, поэтому и исполнено с особой глубиной. У каждого народа есть свой художественный язык, но связь с собственными корнями всегда ощущается сильнее, – поделился он.Во втором отделении привычный мир гала-концерта исчез. На сцене возникли огромные песочные часы, а главным персонажем стало само время.Балет Раймондо Ребека «How Long Is Now?» не рассказывал линейную историю. Он предлагал наблюдать за тем, как меняется человек, пока время остается безучастным к его желаниям.Арман Уразов исполнил партию Времени без внешней драматизации. Его герой не был ни злым, ни милосердным. Он просто продолжал движение, не замечая человеческих попыток его остановить.Юность в исполнении Назиры Заетовой и Досхана Зайдина врывалась на сцену стремительно, почти не задумываясь о последствиях. Молодость Айгерим Бекетаевой и Олжаса Тарланова была наполнена импульсом и уверенностью, будто впереди еще бесконечно много возможностей. А Зрелость, которую представили Аделина Тулепова и Жаксылык Саукымбеков, принесла в спектакль другое качество движения – более спокойное, точное и осмысленное.Песок продолжал падать, пока перед зрителем проходила почти вся человеческая жизнь. Когда на сцене появилась степьПосле Ролана Пети, Петипа, Григоровича и современной европейской хореографии театр подошел к главному высказыванию гастролей – программе Nomad Ballet.Заключительный вечер в «Роза Холле» трудно было воспринимать как обычный гала-концерт. Музыканты этно-фольклорной группы HasSak находились рядом с артистами, и живой звук не сопровождал танец, а становился его частью.Домбра, қобыз и ударные инструменты задавали не только ритм. Они словно формировали пространство, из которого появлялись герои, исторические образы и воспоминания.Хореограф-постановщик Султанбек Гумар выстроил программу как череду самостоятельных новелл. Их объединяли темы памяти, родной земли и национальной идентичности.«Той бастар» открыл вечер празднично и широко. Артисты словно приглашали зрителей войти в пространство казахской культуры не как сторонних наблюдателей, а как участников общего действия.Но очень скоро праздничная энергия сменилась тревогой.В «Аралым» образ Аральского моря возникал без буквальной сценической иллюстрации. Его судьба передавалась через пластику тел, паузы и тревожные диссонансы в музыке HasSak. Танец становился почти безмолвным плачем по воде, которая отступает, оставляя после себя пустоту.Дуэт Софии Адильхановой и Ислама Кайпбая из балета «Четыре истины – одна вечность» был построен на хрупком равновесии между близостью и неизбежным расставанием.Совсем иначе прозвучал «Қилы заман». В сольном выступлении Досхана Зайдина история перестала быть последовательностью событий и превратилась в физическое ощущение катастрофы. Резкая, угловатая пластика передавала растерянность человека, оказавшегося внутри исторического перелома.Одной из наиболее сильных сцен вечера стал «Мәңгүрт» на музыку Актоты Раимкуловой. Адеми Жанабил и Жансерик Ахметов воплотили тему утраты памяти без сложных декораций и прямых объяснений. Их движения были точными и почти графичными. Каждый жест напоминал попытку удержать то, что постепенно стирается: имя, родство, прошлое, самого себя.После этой драматической кульминации финальный «RUH» воспринимался уже не просто как эффектное завершение. Айдан Калжан, артисты балета и музыканты HasSak соединили движение и звук в образе энергии, которую невозможно остановить.Степь в этой программе не была красивым сценическим фоном. Она становилась действующим лицом – хранящим память, переживающим утраты и продолжающим говорить с современным человеком. «Музыканты и артисты находились в едином ритме»Молодой музыковед из Санкт-Петербурга Галина Кирмель призналась, что главным открытием вечера для нее стало соединение классической школы с contemporary и традиционной музыкой.– Было невероятно интересно наблюдать, как канонические классические формы преломляются через язык XXI века. Особенно впечатлил диалог между балетом и ансамблем народных инструментов. Музыканты и артисты находились в едином ритме, вместе создавая почти ритуальное действие. Традиционная музыка в их исполнении обрела новое дыхание, – рассказала она.Ее коллега Варвара Разумова отметила молодость и внутреннюю энергию казахстанской труппы.– Через движение артисты передают историю и национальный характер. В современных постановках коллектив раскрывается особенно ярко. Хореография очень органично соединяется с национальной музыкой, а присутствие ансамбля непосредственно на сцене создает целостную картину, рождение которой зритель видит и слышит одновременно, – поделилась она. Свой голосФестиваль показал, что универсальность труппы заключается не только в способности одинаково хорошо исполнять классику и современную хореографию.Гораздо важнее другое: артисты не теряют собственного лица, переходя от одного стиля к другому.В «Коппелии» они приняли правила изящного и ироничного театра Ролана Пети. В гала-балете продемонстрировали академическую выучку и способность работать с философской хореографией. А в Nomad Ballet обрели наиболее узнаваемую интонацию – ту, которая рождается из национальной музыки, исторической памяти и современного взгляда на традицию.За несколько вечеров «Астана Опера» прошла путь от механической куклы Коппелии до живой стихии Великой степи. И в конце стало понятно: самое интересное начинается именно там, где классическая школа перестает быть только наследием и превращается в основу для собственного художественного языка.
