ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАЗАХСТАН

Безмолвие в живописи Салтанат Ташимовой совсем не означает отсутствие голоса. Напротив, в ее картинах тишина наполнена движением: ветер проходит над степью, цвет словно набирает внутреннюю силу, знакомые природные образы распадаются на линии и пятна, а за видимой реальностью проступает другой, почти мифологический мир.Этому состоянию художница посвятила выставку «Безмолвие…», открывшуюся в Национальном музее искусств Республики Казахстан имени Абылхана Кастеева. В экспозиции встречаются природа и человек, древняя память и современные тревоги, узнаваемый пейзаж и почти абстрактное пространство.Для Ташимовой такой разговор не нов. Более трех десятилетий она выстраивает собственный художественный язык на границе реального и воображаемого. После окончания Алма-Атинского государственного театрально-художественного института художница начала участвовать в выставках в 1991 году. Ее произведения сегодня находятся в частных коллекциях Казахстана, США, Германии, России и Новой Зеландии.При этом живопись – лишь одна из граней ее биографии. Салтанат Ташимова известна также как модель и актриса, однако именно холст стал пространством, где разные жизненные опыты складываются в единое высказывание.Когда-то художница призналась, что одним из важнейших принципов для нее остается спонтанность. Это многое объясняет в ее живописи. Ташимова словно намеренно избегает готовых формул: однажды найденное художественное решение не превращается у нее в повторяющийся прием.В «Безмолвии…» эта свобода ощущается особенно ясно.Степь в ее картинах редко существует просто как пейзаж. Небо, ветер, земля и природные стихии становятся частью более сложного разговора – о свободе, памяти, человеческой душе и месте человека в окружающем мире.Художница обращается к древним мифам, легендам и тенгрианским представлениям, но не пытается иллюстрировать прошлое. Архаические образы проходят через ее собственную живописную систему и возвращаются к зрителю уже как современные метафоры.В композициях «Танцы Дервиша», «Мелодия саз сырная», «Азиатские мотивы» степное пространство соединяется с культурной памятью. В «Духах ветра», «Пересечениях миров», «Обратной стороне мира», «Рождении миров» привычные ориентиры становятся еще менее устойчивыми. Здесь важен уже не столько сюжет, сколько само ощущение перехода – между видимым и невидимым, материальным и духовным.Широкие цветовые плоскости, напряженные сочетания оттенков, выразительная фактура и музыкальный ритм линий создают живопись, которую скорее нужно почувствовать, чем расшифровать.Эта художественная система складывалась не один год. Еще в проекте «Сны Умай» Ташимова соединяла степные мотивы, мифологические образы, полуабстрактную живопись и размышления о природе. В новой выставке эти темы получают продолжение, но звучат уже иначе – более сосредоточенно и тревожно.Особенно ясно это проявляется в проекте «Умай и Кокжайлау».Древняя покровительница жизни здесь оказывается среди природы, которая сама нуждается в защите. Образ Умай перестает быть только мифологическим символом и приобретает современное значение: забота о деревьях, земле и природном пространстве становится жестом сохранения и сопротивления разрушению.Для Ташимовой эта тема имеет не только художественное измерение. На протяжении многих лет она занимается экологическим активизмом, участвовала в общественных инициативах, связанных с защитой Кок-Жайлау и сохранением зеленого фонда Алматы. Поэтому разговор о природе в ее картинах воспринимается не как отвлеченная философия, а как продолжение личной позиции.Еще один важный образ выставки – яблоня Сиверса.В проекте «Пра Яблоня» дикий предок многих современных сортов яблони превращается в Дерево-Предка. Его корни связываются с памятью, ветви – с продолжением жизни, а само дерево становится точкой встречи природной и человеческой истории.Для Алматы этот образ особенно узнаваем. Яблоко давно стало частью культурной памяти города, и Ташимова уже обращалась к этой теме в своих художественно-экологических проектах. В «Пра Яблоне» этот мотив становится значительно шире локальной истории – речь идет уже о происхождении, преемственности и ответственности перед тем, что существовало задолго до нас.Но «Безмолвие…» говорит не только о природе.Проект «Безмолвный крик» переводит мотив тишины в человеческое измерение. Медицинская маска с изображением открытого рта становится почти парадоксальным образом: голос существует, крик есть, но услышать его невозможно.После степных пространств, мифологических образов и почти космогонических сюжетов эта работа звучит особенно остро.И само название выставки начинает восприниматься иначе.Безмолвие может быть состоянием созерцания – моментом, когда внешний шум отступает и человек остается наедине с собой. Но оно же может означать невозможность говорить или быть услышанным.Между этими двумя состояниями – внутренней тишиной и невысказанным криком – и существует значительная часть художественного мира Салтанат Ташимовой.Она пишет природу, но ее картины трудно назвать пейзажами в привычном смысле. Степь превращается в память. Ветер – в движение времени. Яблоня – в образ предка. Умай – в напоминание о необходимости защищать жизнь.Даже цвет здесь существует не только ради красоты. Он становится носителем состояния.Поэтому «Безмолвие…» можно воспринимать не столько как собрание отдельных произведений, сколько как единое пространство разговора, в котором почти нет привычных слов.Вместо них работают линии, фактура, цвет и образы, пришедшие одновременно из древней памяти и сегодняшней реальности.И, возможно, главный парадокс этой выставки заключается именно в этом: чтобы услышать ее, зрителю сначала предлагают оказаться в тишине.Выставка Салтанат Ташимовой «Безмолвие…» открыта в Национальном музее искусств Республики Казахстан имени Абылхана Кастеева до 30 октября.