Все началось с вопроса, который для мастера звучал почти как вызов: может ли тонкая рыбья кожа выдержать натяжение и при этом заставить кобыз звучать?

Нурсултан Калиев решил проверить это не на небольшом образце и не на декоративном изделии. Он выбрал один из древнейших казахских музыкальных инструментов – кобыз.

Так появился инструмент, нижняя часть которого обтянута кожей сома.

На первый взгляд решение кажется неожиданным. Но для Атырау, где жизнь веками была связана с рекой, Каспием и рыбным промыслом, в нем есть своя внутренняя логика. Калиеву хотелось, чтобы в инструменте чувствовалось не только национальное ремесло вообще, но и конкретное место, где он был создан.

На работу ушел почти год.

Самой сложной частью оказалась кожа. Ее нужно было очистить, сохранить, высушить и подготовить так, чтобы тонкий природный материал не порвался после натяжения. Готовой технологии у мастера не было – способы обработки пришлось искать самому, пробуя разные варианты.

«Мне хотелось проверить, насколько прочной может быть рыбья кожа. Чтобы она не рвалась и долго сохранялась, я изучал способы ее засолки, сушки и обработки. Важно было сохранить и ее цвет. Эта работа потребовала много времени и поисков», – рассказывает Нурсултан.

Сом оказался особенно интересным материалом. Его кожа тонкая, но при правильной обработке достаточно прочная. Для мастера было важно не спрятать ее природную фактуру, а, наоборот, сделать частью образа инструмента.

Даже форму кобыза он старался связать с водной темой – очертания должны были напоминать рыбу и икру.

Получился предмет, в котором эксперимент нельзя отделить от места его рождения.

Но для музыкального инструмента внешний вид – только половина работы. Главный вопрос возник после того, как кобыз был закончен: как он будет звучать?

Нурсултан передал инструмент профессиональным исполнителям.

Ответ оказался неожиданным даже для него.

Кобызисты отметили мягкость и глубину тембра. В сравнении с инструментами, обтянутыми другими видами кожи, этот кобыз звучал менее резко.

«Один известный кобызист, услышав инструмент впервые, сразу сказал: „Чувствуется внутреннее звучание“. По его словам, звук получился мягким и глубоким», – вспоминает мастер.

Именно здесь эксперимент перестал быть просто ремесленной редкостью.

Кожа сома оказалась не декоративной заменой привычного материала, а частью акустики инструмента.

Это особенно важно для самого Калиева. Он не стремится сделать традиционную вещь необычной только ради эффекта. В его работах эксперимент чаще начинается с материала – дерева, металла, кожи – и попытки понять, какую историю он способен рассказать.

Так мастер работает уже много лет.

Он вырос в Атырау и с детства привык делать вещи руками. Дерево, резьба, шлифовка, металл постепенно превратились из увлечения в собственный художественный язык. Позже появились национальные музыкальные инструменты.

Большую часть деревянных изделий Калиев делает из местного вяза. Его привлекают прочность древесины, естественный оттенок и то, как материал меняется со временем.

Иногда идея будущей работы возникает из вещи, которую другой человек мог бы просто выбросить.

Однажды во время заготовки дерева мастер обнаружил старую дверную петлю. Вместо того чтобы отделить металл от древесины, он сохранил находку и выстроил вокруг нее новую композицию. Корни дерева словно начали обрастать старой металлической деталью, превращая случайно найденный предмет в подобие артефакта.

Эта тяга к вещам, которые выглядят так, будто прожили собственную историю, постепенно стала одной из особенностей Калиева.

«Мне нравится создавать изделия, похожие на исторические предметы. Я хочу делать вещи, которые выглядели бы так, будто их только что откопали из земли», – говорит он.

Отсюда возникает еще одна важная для мастера тема – Сарайшык.

Древний город неподалеку от современного Атырау для него не просто археологический памятник. Калиев хочет обращаться к его образам и истории в будущих работах, создавая современные вещи, в которых ощущалось бы присутствие прошлого.

Получается своеобразная обратная археология.

Археолог извлекает предмет из земли и пытается по нему восстановить ушедшую эпоху. Нурсултан идет в противоположном направлении: берет современный материал и пытается создать вещь так, чтобы она несла ощущение времени.

Кобыз из кожи сома хорошо вписывается в этот принцип.

Он не копирует исторический инструмент и не претендует на реконструкцию. В нем традиционная форма встречается с материалом, который рассказывает уже другую историю – об Атырау, его воде, рыбе и природной среде.

Причем на одном эксперименте мастер останавливаться не собирается. В дальнейшем он хочет попробовать кожу других крупных рыб региона и посмотреть, как каждый материал повлияет на звучание музыкальных инструментов.

В этом поиске есть интересный вопрос о самой природе традиции.

Нужно ли сохранять ремесло исключительно в той форме, в которой оно дошло до нас? Или традиция остается живой именно тогда, когда мастер хорошо знает ее основы, но продолжает экспериментировать?

Нурсултан Калиев, кажется, отвечает на этот вопрос самой своей работой.

Он берет кобыз – инструмент с многовековой историей – и не пытается изменить его до неузнаваемости. Вместо этого меняет одну деталь, материал мембраны.

А затем слушает, что произойдет со звуком.

И в результате к древнему голосу инструмента добавляется еще одна интонация – рожденная уже на берегах современного Каспия.