История международного признания Абая началась задолго до появления переводов его произведений на десятки языков, памятников за пределами Казахстана и научных центров, изучающих его наследие. Один из самых любопытных эпизодов этой истории произошел еще при жизни поэта. Чтобы проследить его, нужно мысленно перенестись в Семей конца XIX века – в небольшую общественную библиотеку, где неожиданно пересеклись казахская степь, европейская мысль и американский путешественник.

Прижизненный портрет Абая. Рисунок П. Д. Лобановского, 1887 год.

В 1885 году Семипалатинск посетил американский журналист и путешественник Джордж Кеннан. Он изучал жизнь Российской империи и положение политических ссыльных в Сибири. Позднее впечатления от этой поездки легли в основу его известной книги Siberia and the Exile System.

В городе внимание Кеннана привлекла общественная библиотека, открывшаяся незадолго до его приезда. Для провинциального Семипалатинска ее собрание оказалось неожиданно богатым: здесь можно было найти произведения европейских философов, историков, естествоиспытателей и общественных мыслителей.

Но еще больше американца удивили люди, которые читали эти книги.

Во время пребывания в Семее Кеннан познакомился с политическим ссыльным Александром Леонтьевым. Именно от него путешественник услышал об образованном казахе, который пользовался библиотекой и интересовался трудами Генри Томаса Бокля, Джона Стюарта Милля и Джона Уильяма Дрейпера.

В своей книге Кеннан передал его имя как Ibrahim Konobai. Исследователи связывают это упоминание с Ибрагимом Кунанбайулы – Абаем.

Так имя казахского мыслителя оказалось на страницах американского автора еще в XIX столетии.

Подпись: Фрагмент книги Джорджа Кеннана «Siberia and the Exile System», где упоминается образованный казах Ibrahim Konobai.

 Сам Кеннан с Абаем, судя по сохранившимся свидетельствам, лично не встречался. И в этом история становится даже интереснее. Американский путешественник зафиксировал не случайную встречу с известным человеком, а репутацию Абая внутри интеллектуальной среды Семипалатинска. О нем уже говорили как о человеке, способном свободно обращаться к идеям европейских авторов и искать в них ответы на собственные вопросы.

Большую роль в этой интеллектуальной жизни играла городская библиотека. Открытая в Семее в 1883 году, она стала одним из мест, где пересекались разные культурные и общественные круги.

Подпись: Общественная библиотека в Семипалатинске, читателем которой был Абай.

С библиотекой и культурной жизнью города были связаны политические ссыльные Евгений Михаэлис, Александр Леонтьев, Нифонт Долгополов, Северин Гросс и другие представители образованного сообщества. Общение с ними расширяло интеллектуальный горизонт Абая, а библиотека давала доступ к книгам, которые невозможно было найти в обычной жизни степи.

Абай интересовался далеко не только художественной литературой. Его привлекали история, философия, общественная мысль и естественные науки. Он стремился понять идеи, которыми жил большой мир, сопоставляя их с собственными размышлениями о знаниях, труде, нравственности, справедливости и будущем своего народа.

Особое место в этой истории занимает Евгений Михаэлис, знакомство с которым традиционно связывают с расширением круга чтения и интеллектуальных интересов Абая.

Подпись: Абай Кунанбайулы и Евгений Михаэлис. Общение с политическими ссыльными стало важной частью интеллектуальной среды Семипалатинска второй половины XIX века.

Поэтому эпизод, записанный Кеннаном, интересен не только как раннее появление имени Абая в американском источнике. Он позволяет увидеть поэта несколько иначе – не только как великого автора, сформировавшего новую традицию казахской литературы, но и как интеллектуала, включенного в значительно более широкий культурный диалог.

Сам географический масштаб этого диалога впечатляет. В казахской степи Абай читает европейских философов и историков. Американский путешественник узнает об этом от русского политического ссыльного и увозит эту историю за океан. А затем она появляется на страницах книги, опубликованной для западного читателя.

Но американская история Абая на этом не закончилась.

Спустя десятилетия за океаном начали открывать уже не только его философские и литературные интересы, но и собственное творчество.

В 1970 году издательство Wesleyan University Press в штате Коннектикут выпустило книгу музыковеда Виктора Беляева Central Asian Music: Essays in the History of the Music of the Peoples of the U.S.S.R. В ней отдельное внимание было уделено музыкальному наследию Абая.

Для зарубежного читателя казахский мыслитель предстал уже не только поэтом, но и композитором, сумевшим расширить традиционный музыкальный язык своего времени.

Исследователь обращается к песням Абая, среди которых «Айттым сәлем, Қаламқас» и «Көзімнің қарасы», рассматривает связь поэтического текста и мелодии. Особое внимание уделяется и «Сегіз аяқ» – произведению, в котором особенно ярко проявилось новаторство Абая в ритме и форме.

Подпись: Абай с членами семьи, 1903 год.

 Между заметкой американского путешественника XIX века и академическим исследованием, опубликованным в США, прошло почти столетие. Но эти два эпизода неожиданно складываются в одну историю.

Сначала за пределами степи узнали об Абае как о человеке, который читал европейских мыслителей и был частью интеллектуальной жизни своего времени. Позднее уже западные исследователи сами начали обращаться к его произведениям.

В этом есть своеобразная историческая симметрия. Абай всю жизнь стремился расширить культурный горизонт своего народа: переводил Пушкина, Лермонтова и Крылова, обращался к русской и европейской мысли, размышлял о знаниях, образовании и месте человека в мире.

Со временем движение пошло в обратную сторону – миру начал открываться сам Абай.

И один из первых следов этого долгого пути остался в книге американского путешественника, который почти полтора века назад услышал в Семее рассказ об образованном казахе по имени Ибрагим Кунан