Есть партии, которые в балете передаются от поколения к поколению не только через выученные движения. Вместе с хореографией молодой артист получает чужой сценический опыт – понимание паузы, взгляда, внутреннего состояния героя, иногда даже едва заметного жеста, который невозможно записать в партитуре.

«Жизель» Адольфа Адана – именно такой спектакль.

Для художественного руководителя балетной труппы «Астана Опера» Алтынай Асылмуратовой эта партия была одной из важнейших в собственной сценической биографии. Она танцевала Жизель в Мариинском театре, Королевском балете и на других мировых сценах. Теперь накопленный опыт переходит к новому поколению артисток.

В октябре к одной из самых сложных партий романтического репертуара готовились Шугыла Адепхан и Алина Зырянова. Для обеих это новый этап: за один вечер балерине необходимо пройти путь от юной девушки, впервые столкнувшейся с предательством, до почти бесплотного существа, которое после смерти сохраняет способность любить и прощать.

О том, почему Жизель невозможно однажды «выучить», как найти собственную интонацию в классической роли и почему техника в этом балете становится лишь частью задачи, – в разговоре Алтынай Асылмуратовой и артистов «Астана Опера».

– Алтынай Абдуахимовна, вы сами много раз исполняли Жизель. Почему эта партия остается для вас особенной?

– «Жизель» – один из величайших балетов и, пожалуй, один из самых гармоничных. В нем нет ничего лишнего. Это настоящий образец романтического и драматического балета.

Жизель – одна из моих самых любимых партий. О такой роли мечтает каждая балерина, потому что здесь всегда остается пространство для собственного прочтения. Каждая артистка может сказать в ней что-то свое.

В первом акте перед нами наивная, чистая девушка, которая искренне верит в любовь. Она любит всем сердцем и просто не способна поверить, что ее могут обмануть или предать. Именно поэтому все заканчивается сценой сумасшествия.

Во втором акте мы видим уже другую Жизель. Она становится вилисой, но, в отличие от остальных, не стремится отомстить человеку, который ее предал. Она продолжает любить Альберта и защищает его. Даже после смерти любовь остается главным, что определяет ее поступки.

К этой партии действительно можно возвращаться бесконечно и расти в ней всю жизнь.

– Теперь вы передаете эту роль молодым балеринам. Насколько здесь важен именно педагогический опыт?

– Мне самой очень повезло с педагогом. Ольга Моисеева дала мне чрезвычайно много, и поэтому сейчас мне хочется передать накопленный опыт молодым артистам.

Для меня важно, чтобы они не просто исполнили партию технически. Нужно, чтобы сами почувствовали удовольствие от этой работы, поняли роль и смогли передать это ощущение зрителю.

У каждого человека своя индивидуальность. Поэтому задача не в том, чтобы молодая балерина повторяла чью-то Жизель. Важно помочь ей найти собственный путь внутри уже существующей великой хореографии.

– Шугыла, что оказалось самым трудным при подготовке к дебюту?

– Жизель – одна из самых глубоких, многогранных и драматически сложных ролей в мировой хореографии. Здесь недостаточно просто хорошо владеть техникой – нужно прожить на сцене целую человеческую историю.

Для меня самая большая сложность первого акта заключается в эмоциональной трансформации.

В начале Жизель – чистая, светлая, наивная девушка, которая совершенно искренне открывает свое сердце любви. Затем весь ее мир разрушается, и артист должен убедительно пройти вместе с героиней путь до глубочайшей трагедии и сцены сумасшествия.

Причем этот переход нельзя сыграть внезапно. Зритель должен почувствовать, как постепенно меняется ее внутреннее состояние.

– А второй акт требует уже совсем другого существования на сцене?

– Да, и в этом другая сложность роли.

Жизель уже не человек – она перерождается в вилису. Необходимо создать ощущение почти бестелесного существа, изменить само качество движения. Но одновременно нельзя потерять то, что связывает ее с первой частью спектакля.

В ней по-прежнему живет любовь.

Теперь это уже любовь всепрощающая и спасительная. Поэтому важно найти очень тонкую грань между неземной природой образа и тем человеческим чувством, которое Жизель сохраняет.

– Что дает работа непосредственно с Алтынай Асылмуратовой, которая сама прошла через эту роль?

– Для меня это невероятный профессиональный и личностный подарок.

Алтынай Абдуахимовна учит чувствовать каждый нюанс – взгляд, движение, состояние. Она помогает понять, что за внешней формой обязательно должна существовать мысль.

При этом она очень точечно направляет меня и не требует механического повторения. Наоборот, помогает найти собственную интонацию и раскрыться в этой партии самой.

Мне очень повезло учиться у таких легенд. Это бесценный опыт.

– Эркин, в балете подобного масштаба насколько результат зависит от сценического партнерства?

– Очень сильно.

С Алиной Зыряновой мы уже неоднократно танцевали вместе, поэтому довольно быстро находим общий язык на сцене. Есть взаимопонимание и доверие, а это позволяет меньше думать о бытовых моментах взаимодействия и больше концентрироваться на образах.

В «Жизели» особенно важно не существовать отдельно друг от друга. Мы должны вместе рассказать одну историю.

Если между партнерами нет внутреннего контакта, зритель это почувствует.

– Вы уже танцевали Альберта два года назад. Что меняется, когда артист возвращается к знакомой партии спустя время?

– Появляется другой сценический опыт.

Поэтому мне интересно снова обратиться к этому герою и попробовать увидеть в нем новые черты. Ты уже знаешь хореографический материал, и это дает возможность глубже заниматься самим характером.

Для меня самое сложное в партии Альберта – именно образ.

Техническую часть можно постепенно отточить. Гораздо труднее на протяжении всего спектакля удерживать внутреннее состояние героя, его эмоции, логику поступков. Нельзя выйти из роли после какого-то сложного элемента, а потом снова в нее вернуться.

Сейчас мы одновременно работаем и над техникой, и над драматической составляющей, чтобы в итоге они существовали как одно целое.

– Почему история, созданная почти два столетия назад, продолжает работать на современного зрителя?

– Потому что чувства, о которых рассказывает «Жизель», практически не изменились.

Это любовь, доверие, предательство, прощение, способность пожертвовать собой ради другого человека.

Проходит время, меняются люди и обстоятельства, но переживания героев остаются понятными.

Наверное, поэтому этот балет до сих пор способен волновать зрителя.

Для новой генерации артистов «Астана Опера» октябрьская «Жизель» стала сразу несколькими дебютами. Помимо Шугылы Адепхан и Алины Зыряновой, новые партии готовили Адеми Жанабил – Мирту, Ахмет Кабкенов – Ганса, Алия Амирхан – вставное па-де-де. За дирижерским пультом симфонического оркестра театра – Элмар Бурибаев.

Но в истории этих дебютов особенно интересно другое.

Классический балет сохраняется не потому, что каждое новое поколение пытается в точности повторить предыдущее. Он живет благодаря противоположному процессу: артист получает традицию из рук мастера, изучает ее законы, а затем должен найти внутри них собственную интонацию.

Когда-то Жизель Алтынай Асылмуратовой рождалась под руководством Ольги Моисеевой. Теперь сама Асылмуратова передает накопленный опыт молодым балеринам.

И именно так почти двухсотлетний спектакль каждый раз начинается заново.