У флейты и саксофона почти нет ничего общего. Один инструмент ассоциируется с воздухом, прозрачностью и легкостью, другой – с густым, бархатным звуком и свободой джаза. Между ними – фортепиано, способное поддержать оба голоса, вступить с ними в спор или собрать их в единое музыкальное пространство.

На академической сцене такое сочетание встречается нечасто. Тем интереснее, когда за инструментами оказываются три молодые казахстанские артистки, чья музыкальная жизнь сегодня проходит между Веной, Москвой и Астаной.

Камиля Исмагулова играет на флейте и учится в Венском университете музыки и исполнительского искусства. Айша Раимхан продолжает образование в Московской государственной консерватории имени Петра Чайковского, а ее сестра Ажар Раимхан осваивает академический саксофон в Российской академии музыки имени Гнесиных.

Последние пять лет они живут в ритме консерваторий, мастер-классов, конкурсов и ежедневных занятий. Но накопленный за рубежом опыт обретает особый смысл именно дома – перед публикой, которая помнит их еще в начале пути.

Их встреча в Камерном зале имени Куляш Байсеитовой – не просто концерт трех успешных студенток. Это попытка соединить разные музыкальные школы, темпераменты и представления о звучании. Каждая из артисток привозит на родную сцену собственный опыт, но настоящая интрига начинается в тот момент, когда три отдельных голоса становятся ансамблем.

Музыкальный вечер выстроен на контрастах. Здесь романтическая классика соседствует с джазом, знакомая оперная мелодия – с авангардной пьесой, а музыка, рассчитанная на большой оркестр, приобретает камерное звучание.

Одним из таких экспериментов станет «Рапсодия в блюзовых тонах» Джорджа Гершвина. Произведение привыкли слышать в масштабном оркестровом обрамлении, однако в камерной версии оно раскрывается иначе. На первый план выходят детали, ритмические переклички и почти импровизационная свобода, заложенная в самой музыке.

Еще одна премьера – Three Letter Word британского композитора и саксофониста Энди Скотта. Это произведение существует на границе двух миров: академическая точность здесь постоянно сталкивается с джазовой пластикой. Музыкантам недостаточно безошибочно исполнить свои партии – им необходимо чувствовать общий ритм, мгновенно реагировать друг на друга и сохранять ощущение живого разговора.

Сольная программа каждой артистки построена как отдельный портрет.

Флейта Камили Исмагуловой сначала предстанет в своем привычном, певучем образе. В Фантазии Габриэля Форе ее звучание словно рождается из дыхания, а в арии Ленского из оперы «Евгений Онегин» инструменту предстоит заменить человеческий голос и передать настроение одного из самых лиричных эпизодов Чайковского.

Но затем привычный образ флейты буквально рассыпается.

В пьесе Zoom Tube Яна Кларка классический инструмент начинает битбоксить, шипеть, свистеть, воспроизводить несколько звуков одновременно и неожиданно напоминать электрогитару. Исполнительница должна не только играть, но и петь во время исполнения, использовать резкие воздушные атаки, четвертитоны и мультифоники.

«Работа над Zoom Tube была непростой. Здесь используются современные техники, которые требуют совершенно другого отношения к инструменту. Нужно одновременно контролировать дыхание, голос, ритм и движение пальцев. Но именно поэтому пьесу так интересно исполнять – она показывает флейту с неожиданной стороны», – рассказывает Камиля Исмагулова.

В программе Айши Раимхан главным становится не тембр, а образ. Ее фортепианный маршрут проходит от воздушного Скерцо Феликса Мендельсона к драматической глубине Сергея Рахманинова и зыбкому, почти нереальному миру Мориса Равеля.

«Ундина» из цикла «Ночной Гаспар» – музыка, в которой вода становится персонажем. Она мерцает, движется, меняет очертания, то приближаясь, то исчезая. Для пианиста это не только испытание техники: за сложнейшей фактурой необходимо сохранить ощущение легкости, будто все звуковое полотно возникает само собой.

У Ажар Раимхан другая задача – показать саксофон вне привычных ассоциаций. Для многих этот инструмент по-прежнему связан прежде всего с джазом, ночным клубом или оркестром эстрадной музыки. Однако его академическая история гораздо шире, а тембровые возможности позволяют одинаково убедительно звучать и в современной партитуре, и в киномузыке.

В исполнении Ажар прозвучит музыка Эннио Морриконе из фильма Cinema Paradiso. Здесь саксофон раскрывается не через виртуозность, а через интонацию – теплую, немного печальную и почти человеческую.

«Мне нравится наблюдать, как меняется отношение слушателей к саксофону. Многие впервые слышат его в академической программе и удивляются, насколько мягким, глубоким и выразительным может быть этот инструмент. После концертов люди иногда признаются, что открыли его для себя заново», – говорит Ажар Раимхан.

Для нее подобные проекты важны именно потому, что разрушают привычные границы. Академическая музыка перестает восприниматься как закрытое пространство со строгими правилами, а инструменты освобождаются от устойчивых ролей. Флейта может зазвучать как рок-гитара, саксофон – передать тончайшую лирику, а фортепиано – заменить целый оркестр.

За этой свободой, однако, стоят годы дисциплины. Учеба в европейских и российских консерваториях – это не только встречи с известными педагогами и знакомство с новым репертуаром. Это постоянная необходимость заново выстраивать технику, привыкать к другой профессиональной среде и искать собственную исполнительскую манеру.

«За пять лет обучения за рубежом мы познакомились с разными школами и современными произведениями, которые редко звучат в Казахстане. Нам важно не просто получить этот опыт, а привезти его домой, поделиться им и сделать частью музыкальной жизни нашей страны», – отмечает Ажар.

Возможно, поэтому их возвращение на родную сцену нельзя назвать обычным отчетом о годах учебы. Они приезжают не для того, чтобы продемонстрировать приобретенные навыки, а чтобы проверить, способен ли новый опыт вступить в разговор с казахстанской публикой.

И в этом разговоре важна не только музыка, выбранная для программы. Важна сама встреча трех артисток, которые развиваются в разных профессиональных средах, но по-прежнему чувствуют связь с одним домом.

На сцене эта история будет рассказана без слов. Через дыхание флейты, глубокий голос саксофона и фортепиано, которое на один вечер станет для них общей музыкальной территорией.